3. Корпоративные конфликты и конфликты интересов - Принципов корпоративного права

^ 3. Корпоративные конфликты и конфликты интересов
Нынешний этап передела собственности характеризуется сменой неэффективных собственников предприятий и перераспределением активов между успешно развивающимися группами. Прежде всего, оно направлено на выстраивание технологических цепочек, вертикальную интеграцию предприятий с дальнейшим развитием и самостоятельным управлением или продажей бизнеса заинтересованному инвестору. При этом используются технологии прямого приобретения, договорного раздела, недружественного поглощения. Договорной раздел чаще является следствием нестандартных обстоятельств, кризисной ситуации, под воздействием которых происходит раздел активов предприятия, пакета акций, доходов от деятельности. Недружественное поглощение - это, фактически, нелегитимное установление контроля над финансами и другими активами предприятия. Основные нарушения норм процессуального права при недружественном поглощении предприятия описаны в постановлении Президиума Верховного суда от 27 декабря 2002 г. Еще одним агрессивным методом является корпоративный шантаж, при котором выдвигаемые за выдвигаемыми, как правило, миноритарным акционером требованиями и обвинениями стоит цель добиться выкупа пакета акций по цене выше (иногда незначительно) цены, предлагаемой компанией.

Наиболее острыми корпоративными проблемами для инвестора становятся принятие органами акционерного общества решения по сделкам с заинтересованностью и вопрос о недивидендных формах выплаты части прибыли акционерам. Законодательство не учитывает возможность получения мажоритарными акционерами доходов в виде роялти (например, при заключении лицензионного договора о предоставлении «know-how», процентов по договору займа или кредита, беспроцентного займа, вознаграждения по договору оказания услуг и т.п.). Эта тема тесно связана с вопросом злоупотребления правом со стороны акционеров.

Практика свидетельствует о необходимости усиления правовой защиты инвесторов в случаях, т.н. «силовых» корпоративных конфликтах. Должна быть создана система, позволяющая разрешать конфликты «двойного реестра» и «двойного менеджмента». Разрешение данных проблем возможно не только путем внесения изменений в ФЗ РФ «Об акционерных обществах», но и в процессуальное законодательство.

Ближайшие перспективы развития корпоративного рынка России выглядят достаточно определенно. Все больше прилагается усилий для снижения юридических и административных рисков. Однако вряд ли проблема корпоративных конфликтов будет решена окончательно, поскольку конфликт интересов изначально заложен в самой структуре общества, в которой разные группы лиц преследуют разные интересы. Здесь важна не столько регламентация действий органов управления общества и акционеров, сколько выработка эффективных механизмов согласования разнонаправленных интересов многочисленных участников корпоративных отношений, защиты прав более слабой стороны в правоотношении (как правило, такой стороной оказываются миноритарные акционеры) и недопущения злоупотребления правом.

Например, акт Сарбейнса–Оксли помимо ряда других инструментов предусматривает правомочиях Совета директоров на проведение независимого расследования. При этом лицо, проводящее такое расследование не должно иметь «существенных коммерческих операций» с компанией, где проводится расследование, каких либо отношений с лицами, в отношении которых проводится расследование, не должен быть связанным с операциями, в отношении которых проводится расследование.

^ 3.1. Корпоративные конфликты
Корпоративный конфликт можно определить как разногласия (споры) между акционерами (инвесторами) и менеджерами общества в связи с нарушением прав акционеров, которые приводят или могут привести к искам к обществу, контролирующему акционеру или управляющим по существу принимаемых им решений, досрочному прекращению полномочий органов управления, существенному изменению в составе акционеров23.

^ Причины возникновения корпоративных конфликтов:

1) Информационная закрытость компаний.


Российской особенностью является также информационная закрытость компаний. Этот фактор, в частности, объясняется высоким административным прессом на успешные компании, усилением активности со стороны корпоративных поглотителей и т.п.

Имеет место противоречие между информационной прозрачностью (как средством преодоления корпоративного конфликта, пресечения злоупотреблений инсайдерской информацией) и опасностью раскрытия информации (как фактора, способствующего враждебным поглощениям и усилению административного пресса со стороны коррумпированных чиновников).

Однако, информационная закрытость российских компаний – серьезное препятствие не только для акционерного финансирования, но и для банковского кредитования.

Недавний пример – фактическое банкротство холдинга «Русагрокапитал» (сумма долгов на 130 млн. долларов при активах в 60 млн. долларов), который брал банковские кредиты под модернизацию своих дочерних агропромкомбинатов, которые (кредиты) до агропромкомбинатов не доходили. Широкое освещение деятельности холдинга в СМИ ничего общего не имело с информационной прозрачностью компании, поскольку не сопровождалось раскрытием достоверной информации заинтересованным лицам (кредиторам и пр.).

Нельзя сомневаться, что случай с «Русагрокапиталом» послужит хорошим уроком для банков, кредитующим информационно закрытые компании. Процентные ставки и обеспечение кредитов для таких компаний неизбежно возрастут.

Следует отметить, что информационная закрытость всегда сопровождается использованием внутренней (инсайдерской) информации для незаконного извлечения прибыли отдельными участниками корпоративных отношений (и соответственно порождает корпоративные конфликты). Именно поэтому борьба с информационной закрытостью всегда должна обеспечиваться предотвращением незаконного использования инсайдерской информацией.

В качестве российских примеров борьбы с инсайдом можно привести попытку подписания в 2003 году всеми членами совета директоров РАО «ЕЭС России» соглашения о не использовании инсайдерской информации, полученной в связи с участием в работе совета директоров (подписание соглашения сорвалось из-за отказа двух директоров). Законопроект об использовании инсайдерской информации сейчас разрабатывается.

Любопытным механизмом обеспечения информационной прозрачности германских компаний является участие работников компании в наблюдательном совете24. Такая возможность не учитывается специалистами по российскому корпоративному управлению. Между тем, это может служить дополнительным аргументом (помимо реализации социальной функции корпорации) для привлечения представителей работников к участию в совете директоров и совещательных органах компании.


^ 2) Отсутствие эффективного механизма привлечения управляющих к ответственности


Серьезнейшей проблемой корпоративного управления является отсутствие реальной работы механизма юридической ответственности лиц, выполняющих управленческие функции в корпорациях. Статьей 71 Федерального закона «Об акционерных обществах» и статьей 44 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» предусмотрен механизм ответственности членов совета директоров (наблюдательного совета) общества, единоличного исполнительного органа общества (директора, генерального директора) и (или) членов коллегиального исполнительного органа общества (правления, дирекции), управляющей организации или управляющего. Они обязаны возместить обществу убытки, причиненные их виновными деяниями. В указанных нормах предусмотрены производные (косвенные) иски к недобросовестным топ-менеджерам, взыскание убытков по которым производится в пользу общества, а истцами выступают в ООО – любой участник, в АО – акционеры (акционер), владеющие в совокупности не менее чем 1 процентом размещенных обыкновенных акций АО. Практика применения указанных статей об ответственности топ-менеджеров в России практически отсутствует (об этом, в частности, свидетельствуют материалы прошедшей в ГУ-ВШЭ 2-4 апреля 2003 г. 4-й Международной конференции «Модернизация экономики России: социальный аспект»).

Тенденции развития корпоративного управления в России свидетельствуют о все большем заимствовании именно американского опыта. Так Кодекс корпоративного поведения, подготовленный под руководством ФКЦБ России юридической фирмой «Кудер Бразерс» и рекомендованный к применению Правительством, предусматривает создание Советом директоров комитетов по стратегическому планированию, по аудиту, по кадрам и вознаграждениям, по урегулированию корпоративных конфликтов и по этике. Очевидно, что функции и задачи данных комитетов являются не только контрольными, но и управленческими.

В сборнике статей «Спрос на право в сфере корпоративного управления» приводилось мнение, что косвенные иски являются порождением англо-американской системы права, которое не может прижиться на российской правовой почве25.

Между тем, в США это сильный механизм воздействия миноритариев на недобросовестных топ-менеджеров. Конечно, в США процедура подачи таких производных (косвенных) исков – derivative suit имеет свои процессуальные особенности, обусловленные тем, что недобросовестные деяния топ-менеджеров являются массовыми деликтами26 и поэтому derivative suit подаются в рамках class-action suit27. Однако, представляется, что в случае необходимости можно разработать и дополнить российское процессуальное законодательство процедурами рассмотрения косвенных исков. На сегодняшний момент, не озвучивалось позиции, что отсутствие в России практики косвенных исков вызвано пробелами в процессуальном законодательстве. Более того, сейчас в России (после принятия постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда от 18 ноября 2003 г. № 19) появились конкретные предпосылки к применению косвенных исков арбитражными судами. Представляется, что необходимы опять же корпоративные процедуры (выраженные в процессуальном праве), чтобы косвенные иски заработали в российском праве наиболее оптимальным образом.

В условиях недостаточного внимания государства к данной проблеме28 нарастает необходимость активности со стороны самого гражданского общества. В частности это может выражаться (в аспекте привлечения к ответственности корпоративных директоров) в действиях со стороны СРО, объединяющих корпоративных директоров. СРО могут воздействовать на имиджевую составляющую деловой репутации корпоративных директоров, совершивших этические и юридические правонарушения путем исключения таких директоров из состава своей организации.

Вызывает уважение американская практика, когда при привлечении к ответственности членов советов директоров судом подробно изучаются протоколы их заседаний и рассматривавшиеся на них вопросы, определяется возможность инвариантности решений и пр. Например, в практике американских судов встречаются случаи подачи исков к членам советов директоров автомобилестроительных корпораций со стороны потерпевших в автокатастрофах, обусловленных конструкторскими дефектами29. В таких делах судьи выясняют на основе изучения протоколов заседаний: какие проекты автомобилей выносились на обсуждение, какие коэффициенты надежности и безопасности принимались во внимание. Исходя из этого иски удовлетворяются или нет.

Соответственно протоколирование и документирование деятельности органов управления корпорациями в США (вкл. советы директоров) является неотъемлемой обязанностью должностных лиц корпораций, за неисполнение которой предусмотрена суровая ответственность. Так в США по закону Sarbanes-Oxley за мошенничество с корпоративной документацией (включая электронную почту) предусмотрен максимальный срок тюремного заключения 20 лет30. В российской практике же подлог подобных документов стал обычной практикой, остающейся практически безнаказанной.

В США 10%-ный миноритарный акционер (по причине малого пакета не имея возможности сменить топ-менеджера через общее собрание акционеров) может подать судебный иск о смене недобросовестного менеджера (пункт 8.09 Revised Model Business Corporation Act – Дополненного Примерного акта о предпринимательских корпорациях, опираясь на который отдельные штаты принимают свое собственное законодательство о корпорациях).

Судя по публикации в английском журнале «Экономист»31, количество судебных исков к членам совета директоров возрастает и по числу и по цене (вследствие этого страхование их ответственности дорожает). Более того - ощущается дефицит кандидатур в члены совета директоров крупных корпораций.

Таким образом, решение вопроса об ответственности топ-менеджеров как одного из элементов системы решения корпоративных конфликтов неразрывно связано с необходимостью эффективного судебного контроля за их деятельностью. Если рассматривать проблему вообще, то сам законопроект закона об АО, внесенный Демвыбором России и ставший основой данного закона, готовился американскими юристами. Может быть, поэтому для полной адаптации «американского ростка корпоративного права» на российской почве и соответственно его релевантности потребностям российской экономики и общества у нас необходимы такие же сильные, авторитетные и эффективные суды и соответствующая судебная процедура по разрешению корпоративных споров как в США, Германии и пр. странах с развитой экономикой.

Сущность косвенного иска заключается в подаче иска акционером (акционерами), владеющим не менее 1% размещенных обыкновенных акций, к топ-менеджеру или члену совета директоров о возмещении убытков, причиненных корпорации их виновными деяниями, в пользу корпорации. Наименование иска («косвенный иск») объясняется тем, что взыскание убытков с ответчика (топ-менеджера или члена совета директоров) осуществляется не в пользу истца (1%-ного акционера), а в пользу корпорации. При прямом (direct suit) иске о взыскании убытков с директоров и менеджеров истцом выступает сама корпорация. Если недобросовестные члены совета директоров и топ-менеджеры «находятся у власти» в корпорации, то вероятность предъявления прямого иска мала. Поэтому косвенные иски могут успешно применяться миноритариями для привлечения к ответственности топ-менеджеров и членов совета директоров, виновно не исполняющих свои фидуциарные, договорные и законодательно установленные обязанности.

Норма о косвенных исках (derivative suits) появилась в российском законодательстве с принятием Федерального закона «Об акционерных обществах» (п. 5 ст. 71 указанного закона). Однако, до недавнего времени норма о косвенных исках была «мертвой». Косвенные иски фактически считались своеобразным ростком англо-американской правовой системы, чужеродным для российской правовой почвы32.

Ситуация изменилась с принятием постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда от 18 ноября 2003 года № 19 «О некоторых вопросах применения Федерального закона «Об акционерных обществах» (далее – постановления Пленума ВАС РФ от 18 ноября 2003 года). Помимо иных вопросов, в нем указывается, что косвенные иски подлежат рассмотрению в арбитражных судах (пункты 37, 38 постановления Пленума ВАС РФ от 18 ноября 2003 года). В результате оживлена фактически «мертвая» в России норма п. 5 статьи 71 Федерального закона «Об акционерных обществах», у которой есть все предпосылки стать в России таким же мощным оружием защиты прав миноритарных акционеров, каковым являются косвенные (производные) иски (derivative suits) в США, Канаде, Великобритании33.

Вместе с тем, до сих пор остаются нерешенными правовые проблемы, препятствующие оптимальному использованию косвенных исков.

  1. возмещение расходов на юридическую помощь при подаче косвенного иска могут быть возмещены только «в разумных пределах». Однако, эти расходы могут составлять значительные суммы.

  2. Российское процессуальное законодательство не знает механизмов объединения в процессе требований множества субъектов, подобных классовым искам (class suits) в странах англо-американской правовой системы. Это можно отнести к резерву усиления судебной защиты прав миноритарных акционеров.

В любом случае – об эффективности любого правового средства можно говорить только тогда, когда оно будет работать. На сегодняшний момент судебной практики применения косвенных исков в России не сложилось, поэтому их анализ пока носит абстрактный характер.

Новым КоАП (действующим с 1 июля 2002 года) предусмотрена такая административно-правовая санкция как дисквалификация лиц, занимающих управленческие должности. Согласно ст. 3.11 КоАП дисквалификация заключается в лишении физического лица права занимать руководящие должности в исполнительном органе управления юридического лица, входить в совет директоров (наблюдательный совет). Административное наказание в виде дисквалификации назначается судьей.

Дисквалификация является важным административно-правовым инструментом в сфере корпоративного управления, поскольку применяется за ненадлежащее управление юридическим лицом (ст. 14.21 КоАП), совершение сделок и иных действий, выходящих за пределы установленных полномочий (ст. 14.22 КоАП). Постановлением Правительства РФ от 11 ноября 2002 г. № 805 «О формировании и ведении реестра дисквалифицированных лиц» в качестве уполномоченного на ведение данного Реестра органа определено ФСФО.

К сожалению, практики применения дисквалификации в сфере корпоративного управления нет (хотя несомненно, что это мощное оружие для привлечения к ответственности директоров и топ-менеджеров).

Видимо, это объясняется порядком привлечения к административной ответственности по статьям 14.21, 14.22 КоАП, по которым предусмотрена дисквалификация. Так как это административная (публично-правовая) ответственность, то все зависит от усмотрения уполномоченного государственного органа (ФСФО). Поскольку указанные статьи 14.21 и 14.22 КоАП в обычной хозяйственной деятельности (когда речь не идет о банкротстве, мошенничестве и пр.) напрямую затрагивают частные интересы (организаций, акционеров), а публичные интересы затрагиваются опосредованно, то, скорее всего, государственные органы не считают необходимым вмешиваться и защищать права акционеров и организаций от недобросовестных деяний директоров и топ-менеджеров.

Исходя из этого, представляется необходимым предусмотреть право акционеров либо непосредственно обращаться в суд с требованием о дисквалификации (как это делается в отдельных штатах США), либо предусмотреть процедуру и государственный орган, куда должны обращаться акционеры с заявлением о дисквалификации, а также возможность судебного обжалования решений такого государственного органа от передачи в суд дела о дисквалификации.


^ 4) Слабый внутренний контроль за состоянием корпоративного управления в компании


Системы внутреннего контроля (называемого еще внутренним аудитом) необходимы как акционерам, так и директорам компании для контроля за действиями менеджеров. Следует учитывать, что российское законодательство (в отличие от ряда зарубежных: США, Великобритании, Германии и др.)34 предусматривает обязательное наличие в корпорациях такого самостоятельного органа внутреннего контроля как ревизионная комиссия35.

Болевой точкой является отсутствие четкой регламентации системы внутреннего контроля в российских компаниях. Пример – низкий уровень инфраструктурного правового регулирования в отношении таких институтов внутреннего контроля как ревизионная комиссия и комитет по аудиту совета директоров. Несмотря на принципиальные различия между ними в российской системе корпоративного управления иностранные специалисты, опираясь на иностранные источники, их отождествляют. В этом, конечно, кроются серьезные проблемы, поскольку происходит (на основе Sarbaines-Oxley Act) внедрение комитета по аудиту без учета наличия ревизионной комиссии

В соответствии со ст. 85 Закона об АО функция ревизионной комиссии – контроль за финансово-хозяйственной деятельностью общества. По требованию ревизионной комиссии (ревизора) общества лица, занимающие должности в органах управления общества, обязаны представить документы о финансово-хозяйственной деятельности общества. Ревизионная комиссия общества вправе потребовать созыва внеочередного общего собрания акционеров.

Члены ревизионной комиссии общества не могут одновременно являться членами совета директоров (наблюдательного совета) общества, а также занимать иные должности в органах управления общества. Акции, принадлежащие членам совета директоров (наблюдательного совета) общества или лицам, занимающим должности в органах управления общества, не могут участвовать в голосовании при избрании членов ревизионной комиссии (ревизора) общества (ст. 85 Закона об АО).

Представляется, что существующий порядок формирования ревизионной комиссии не позволяет задействовать действительно серьезные полномочия этого контрольного органа.

Представляется целесообразным изменить предусмотренных ст.85 ФЗ «Об акционерных обществах» порядок формирования ревизионной комиссии. В частности, (1) ввести запрет на вхождение в состав ревизионной комиссии для всех без исключения работников аппарата управления компании (а не только для членов советов директоров и лиц, занимающих иные должности в органах управления); (2) ввести обязательное кумулятивное голосование при выборах членов ревизионной комиссии (аналогично выборам в совет директоров, для учета мнения миноритарных акционеров).

Закон об АО также должен содержать правовые средства, обеспечивающие профессионализацию и эффективность деятельности ревизионной комиссии как основного органа внутреннего контроля в российских компаниях в нынешних условиях. Это объясняется тем, что комитет совета директоров по аудиту (как ключевой элемент внутреннего контроля в компаниях США) не создан в подавляющем числе российских компаний.

При разработке изменений в Закон об АО следует учитывать тот факт, что ревизионная комиссия чаще всего в российских компаниях является «спящим» органом, оживающим только при подготовке годового собрания акционеров. Между тем, функциональные возможности по внутреннему аудиту у ревизионной комиссии значительно выше, чем у комитета совета директоров по аудиту.

Во-первых, ревизионная комиссия институционально независима от органов управления (статья 85 Закона об АО устанавливает запрет на совмещение должностей в ревизионной комиссии и в иных органах управления компании).

Во-вторых, ревизионная комиссия является самостоятельным органом управления компании (комитет совета директоров по аудиту таковым не является).

В третьих, ее полномочия существенно шире, например, она может требовать созыва внеочередного общего собрания акционеров (комитет по аудиту являясь подразделением совета директоров таким правом не обладает).

Вместе с тем, законодательное регулирование имеет ряд недостатков, корректирующихся предлагаемыми поправками. Предлагаемые изменения в части кумулятивного голосования при формировании ревизионной комиссии призваны учесть мнение миноритарных акционеров. Сейчас, когда ревизионная комиссия повсеместно избирается прямым голосованием, ее эффективность как органа внутреннего контроля резко падает, так ее состав целиком определяется волей контрольных акционеров.

При новеллах регулирования в российское акционерное законодательство необходимо учитывать, что оно базируется на американской модели корпоративного управления. Как средство сближения российской и американской систем корпоративного управления законодательства в Законе об АО можно предусмотреть возможность включения в состав ревизионной комиссии независимых директоров (при отсутствии в компании комитета совета директоров по аудиту). В компаниях США комитет по аудиту формируется целиком из независимых директоров.


^ 3) Слабый судебный контроль за корпоративными спорами


Имеет место недостаточная специализация судебного контроля за корпоративными спорами. Полное решение проблемы корпоративных конфликтов в правовом русле невозможен без эффективной системы судебного контроля за ними, способной отслеживать специфические аспекты корпоративных споров, находить оптимальный баланс между интересами различных групп субъектов корпоративных конфликтов.

Необходимо использовать германский опыт: если общее собрание акционеров не созывается по требованию акционера, имеющего на это право (в России – 10%-ный акционер, в ФРГ – 5%-ный), то такое собрание в ФРГ созывается судебным органом. В России такое внеочередное общее собрание созывается самим 10%-ным акционером. Конечно, внедрение германского опыта для России повлечет определенные нормативные и бюджетные издержки (необходимость введения специальной судебной процедуры, увеличения количества судебных составов и так далее), но позитивным следствием было бы устранение ситуации двоевластия и дубляжа органов управления в АО, когда собрания созываются самостоятельно 10%-ными акционерами.

Сейчас нередки ситуации, когда общие собрания акционеров инициируются миноритариями именно с целью создания «параллельных» органов управления. При созыве общего собрания акционеров «уведомление» большей части акционеров осуществляется пустыми листами в конвертах. При этом создание «параллельных» органов управления производится на повторном общем собрании (при требуемом кворуме 30% от размещенных голосующих акций общества). При этом решения «параллельных» органов имеют ту же юридическую силу, что и основных в течение месяца или более (до момента судебного признания недействительными решений внеочередного общего собрания). За указанный период времени акционерному обществу могут быть причинены значительные убытки путем многоступенчатого вывода активов, дискредитации деловой репутации корпорации и пр.

Вышеуказанный «параллелизм» органов управления АО возможен только вследствие пассивности государства, в том числе по созданию специальной судебной процедуры для: а) более оперативного рассмотрения корпоративных споров; б) обязательного контроля за созывом внеочередного общего собрания.

В качестве первого такого шага реформирования судебного контроля можно было бы предусмотреть, что внеочередное собрание может быть созвано 10%-ным акционером только после судебной проверки правомерности отказа Совета директоров в созыве такого внеочередного собрания. То есть, как в Германии судебный контроль должен быть не последующим, а предварительным.

Даже после введения новых АПК и ГПК продолжает существовать «конкуренция подведомственности» между общей и арбитражной юрисдикции при вынесении решений общим собранием акционеров или советом директоров о прекращении полномочий единоличного или членов коллегиального исполнительного органа. Общегражданские суды рассматривают иски этих физических лиц об оспаривании решений общего собрания или совета директоров, как трудовые споры. Арбитражные суды рассматривают иски акционеров об оспаривании этих же решений как корпоративные споры. Ситуация, когда общегражданский и арбитражный суд примут полярно противоположные решения по этому вопросу оставляет ситуацию в подвешенном состоянии и подрывает авторитет как всего российского права в целом, так и российской судебной системы в частности.

Существующая арбитражная процедура неоперативна и не отвечает потребностям корпоративных отношений. В избирательном праве многих стран существуют судебные процедуры ускоренной проверки нарушения избирательных прав (с целью обеспечения права на участие в выборах). Если рассматривать государство как громадную публичную корпорацию, то по определенной «аналогии» можно говорить о необходимости внедрения аналогичных ускоренных судебных процедур с целью обеспечения участия акционеров в общих собраниях (включая внеочередные). Существующие сроки арбитражного процесса не позволяют обеспечить надлежащий судебный контроль, поскольку информация об общем собрании согласно Закону об АО рассылается в общем случае не позднее 20 дней до даты проведения собрания. Обеспечительные меры (запрет на проведение общего собрания и пр.) не исправляют положение дел, так как не обеспечивают надлежащей судебной проверки при их принятии и чреваты нарушением прав большого числа акционеров при необоснованности иска одного из акционеров

В отсутствие таких ускоренных судебных процедур в арбитражном процессе будут продолжать процветать обеспечительные меры, необоснованное и произвольное применение которых парализует нормальное функционирование органов управления корпорациями, препятствует реализации акционерами своих прав и в итоге не предотвращает, а способствует эскалации корпоративных конфликтов.

Следует отметить, что предпринимаются определенные шаги по улучшению процессуального законодательства для противодействия корпоративным конфликтам. Например, в январе 2004 года был проведен Круглый стол в Минэкономразвития РФ по обсуждению концепции, разработанной Восточно-Европейским центром правовых исследований, на основе которой разработан законопроект о внесении изменений в АПК РФ.

Вместе с изменениями в процессуальное законодательство необходимо вносить изменения в материальное законодательство (в тот же Закон об АО) в части конкретизации и детализации корпоративно-правовых процедур и усиления судебного контроля за их реализацией.


^ 5) Отсутствие четких принципов корпоративного права, закрепленных законодательным путем


При разрешении корпоративных конфликтов необходимо иметь в виду такой принцип корпоративного права как превалирование интересов корпорации в целом на интересами отдельных акционеров независимо от количества акций, находящихся в их владении. На нормативном уровне этот принцип уже прозвучал в постановлении Конституционного Суда РФ от 24 февраля 2004 г. № 3-П (т.н. «дело о консолидации и дробных акциях»). На основе немецкой доктрины корпоративного права в российскую правовую систему было введено понятие «общее для акционерного общества благо». Так в п. 5.2. указанного решения Конституционного Суда РФ были упомянуты «интересы акционерного общества в целом, в той мере, в какой оно действует для достижения общего для акционерного общества блага». В п. 5.1. данного решения КС РФ под целями, соответствующими критерию общего для акционерного общества блага, были названы: создание единого центра прибыли, улучшение управления дочерними обществами, повышение стоимости акций основного общества, повышение инвестиционной привлекательности и в конечном счете - приобретение конкурентных преимуществ как на внутреннем, так и на международном рынке. Изложенные правовые позиции КС РФ имеют очень важное значение для судебной практики. Теперь арбитражные суды при вынесении решений по конкретным делам могут мотивировать свои решения со ссылками на благо компании, рассматривая компанию как отдельного стейкхолдера со своими правами и законными интересами. Правовой базой для этого являются правовые позиции КС РФ (статья 3 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации»). С помощью такого подхода, в частности, можно принимать взвешенные решения по спорам о поглощении компании, когда установление контроля над компанией нередко преследует интересы не компании, а интересы иных (хотя и дружественных в ряде случаев) структур.


8162109119576349.html
8162188191294554.html
8162234500549424.html
8162374870959633.html
8162427031059509.html