ТРОПИНКАМИ КРЫМА - Под снегом

^ ТРОПИНКАМИ КРЫМА

(Журнальный вариант)


Есть уголки нашей земли настолько прекрасные, что каждое посещение их вызывает ощущение счастья, жизненной полноты, настраивает всё наше существо на необыкновенное простое и плодотворное лирическое звучание.

^ Таков Крым.

К.Г. Паустовский


Крым как таковой

Писать о Крыме и легко, и одновременно трудно. Трудно, потому что о нём написаны тысячи статей, исследований, книг. Легко, потому что многие, кому хорошо знаком этот уникальный край, влюблены в него, и твои слова попадают в их открытые сердца.


Город Сочи – столица «Кавказской Ривьеры» – когда-то производил на обычного человека ошеломляющее впечатление города «вечного праздника». Всё там располагало к неге и расслаблению души и тела.

Пьянящий воздух свободы... Ночных баров тогда нигде, кроме Прибалтики, столицы, и Сочи, не было, и однажды как-то вечером мы прошлись по пяти ночным заведениям. Платановая аллея в центре города, ночью вся освещённая тысячами разноцветных огоньков, развешанных на раскидистых высоченных деревьях. Улыбающиеся, беззаботные люди на ухоженных улицах и дорожках, пляжах.

Прекрасные горные каньоны-ущелья. Водопады, как высокие и многоводные, так и сочащиеся по заросшим буйной растительностью скалам. Жемчужина Кавказа – лежащая высоко в горах округ­лая чаша озера Рица, с неправдоподобно голубой водой, где в тихую погоду отражаются белые облака и снежные горные вершины.

А тут незнакомый Крым, куда жена-крымчанка повезла меня летом в отпуск. До этого я наслушался от неё рассказов об этом крае как о райском уголке, где «дороги усажены плодоносящими абрикосовыми, ореховыми и персиковыми деревьями, где прекрасные песчаные и галечные пляжи. Весь Крым – это сплошной археологический заповедник, где побывали и оставили свои следы гунны, готы, аланы, печенеги, хазары, татары; это греческие поселения, которые потом частично стали византийскими, римскими или стали принадлежать отдельным итальянским городам-государствам – Венеции, Генуе».

Обо всём этом великолепии и удивительной истории здешнего края, честно признаюсь, я в то время имел самые смутные представления, как и большинство советских тружеников. Так, например, понятия «эллинизм» для меня тогда просто не существовало, а отдельные сведения о Горгипии-Анапе и греческих поселениях на Тамани не складывались у меня в единую картину великой греческой колонизации Причерноморья.

Жена, историк по профессии, изучавшая всё это в университете, конечно, нашла в моём лице благодарного и внимательного слушателя. Большинство её рассказов оказалось правдой, ведь она исходила в юности, во время археологических студенческих практик, почти весь Крым. Где ещё на таком сравнительно небольшом пространстве можно встретить глубочайшие каньоны и привольные степи, тихие радужные бухты и километровые отвесные обрывы, пещерные города и дворцовые комплексы с парками, дремучие горные леса, археологические памятники всех времён и народов?!

Вместе с тем Крым скромен и с первого взгляда часто неприметен. В этом ещё одно отличие его от Кавказа, где красоты буквально лезут тебе в глаза, и ты довольно быстро устаёшь от всего этого.


^ Очень жаль мне

тех,

которые

Не бывали

в Евпатории.


В. Маяковский


И вот поезд приближается к столице Крыма – Симферополю. И сразу бросается в глаза сходство этого вокзала с вокзалом в Сочи. Та же высокая, квадратная в сечении башня с часами, античная колоннада при выходе на привокзальную площадь, внутренний «испанский дворик». Потом выяснилось, что оба здания строились по проекту одного архитектора.

Мы садимся в автобус и едем в Евпаторию, где в то время жили родители жены. Через несколько десятков километров слева от дороги неожиданно открылась серебристая гладь моря с широкими песчаными и галечными пляжами. Я опишу эту картину словами поэта Ильи Сельвинского, проведшего свою нищую юность в Евпатории: «Море – это главная площадь Евпатории, как Пляс де ля Конкорд в Париже или Трафальгарская в Лондоне. Огромная, как бы асфальтированная голубовато-сизо-синим блеском, зачиналась она небольшим сравнительно собором, но завершалась на горизонте колоссальным зданием Чатыр-Дага».

В Чёрном море у берегов Крыма вода тёплая, она всего тебя ласкает и обволакивает. Она в два раза менее солёная, чем в Средиземном море, и совсем не щиплет твои открытые глаза. Она более прозрачная, чем у побережья Кавказа, так как здесь нет такого выноса минеральной взвеси речками.

Я вставал в шесть утра, когда все ещё спали, и после лёгкого завтрака, совершенно без толчеи в транспорте доезжал до своего пляжа и возвращался часов в одиннадцать.

Там в это время были только гладь моря, чайки, вперевалочку прогуливающиеся по берегу, деловито снующие в воде крабы-отшельники да стайки какой-то мелкой рыбёшки, а иногда и дельфины в нескольких десятках метров от берега.

А главное – всё это принадлежало только мне одному, и я в свою очередь принадлежал всему этому миру. Вот тогда и началось моё постижение Евпатории.

Обнаружилось, что степь, которая в то время расстилалась прямо за нашим домом, вечером, после спада жары, источает такое благоухание от высохшей травы, что голова кругом идёт. И коллективная прогулка по этой полынной степи просто потрясающе погружает в аромат блаженства. Помните, как в «Князе Игоре» юноша-степняк, выросший далеко от родной земли, долго не соглашается туда вернуться? И только запах привезённой сухой травы мгновенно будит воспоминания детства, и он возвращается на родину.

У Ф. Фитцджеральда есть прославленный роман «Ночь нежна». Это название, как никакое другое, подходит к евпаторийской ночи. Тихая, дышащая нежным теплом, она словно обнимает всего тебя, погружает в негу и покой.

А со временем обнаружился один феномен: после двухнедельного отдыха в Евпатории ты совершенно неожиданно для себя впадаешь в состояние полной нирваны, в тебя как будто вливается могучая энергия космоса. Твоя сущность совершенно растворяется в этом вроде бы ничем внешне не привлекательном окружении, в этом бездонном, источающем днём жар небе, незаметно сливающемся со сверкающей поверхностью моря, в душистой степи, наполненной оглушительным звоном цикад, сверчков и кузнечиков, в древнем городе.

И этого заряда «покоя и воли» хватает, при нормальной домашней и внешней обстановке в Саратове, почти до следующего отпуска. А когда приходит лето, начинаешь уже скучать по ставшему родным, полному неизъяснимой прелести городу.

^ Ты мне снишься, мой город, криком розовых чаек,

Ты мне снишься, мой город, плеском пенистых волн,

И я снова, как в детстве, в твоих улочках-венах теряюсь,

И понять не могу, как дорогу домой нахожу.

Это юношеские стихи моей жены, которая родилась и провела детство и юность в Евпатории.

Так постепенно море и Евпатория вошли в мой мир, вошли навсегда.

А город древний. Остатки греческой Керкинитиды, основанной выходцами из средиземноморского Милета приблизительно в VI веке до н.э., в Евпатории находят то там, то тут.

В краеведческом музее хранится барельеф «Пирующий Геракл» с остатками раскраски. Не все знают, что греки покрывали краской скульптуры, даже мраморные, но такие произведения искусства сохранились только в единичных экземплярах и очень ценятся в среде археологов.

Честно говоря, лишь при очень внимательном осмотре можно найти остатки минеральных красок на этом барельефе. Отрыли его в греческой сельскохозяйственной и торговой усадьбе «Чайка» близ Керкинитиды. На радостях уникальную находку с незакреплённым красочным слоем забрали в Эрмитаж, а потом сразу послали на выставку в Амстердам. Домой она вернулась лишь со следами краски. Потерявший всякий интерес к этой, теперь рядовой, находке, Эрмитаж отдал её Евпаторийскому краеведческому музею.

Рядом с Гераклом на витрине музея находится муляж небольшой бронзовой статуэтки амазонки – произведение античной школы Лесиппа, оригинал которой находится в Эрмитаже. Такие скульптуры очень редки и высоко ценятся у специалистов.

До нашего времени дошли единичные крупные статуи из металла, как, например, конная бронзовая статуя римского императора Марка Аврелия (2 век н.э.), которую великий Микеланджело поставил у стен римского Капитолия. Когда я стоял рядом с ней, я ещё не знал, что это – подумайте только! – ЕДИНСТВЕННАЯ бронзовая конная статуя, уцелевшая с тех времён. А другие бронзовые и золотые статуи подверглись переплавке и разворовыванию в непрерывных войнах.

В этом особо преуспел Византийский император Феодосий, один из первых христианских императоров Восточно-Римской империи, который разрушил языческие Дельфы, Олимпию и т. д. Что уж тогда говорить о других варварах, которые разбирали в Малой Азии греческие храмы, а бесценные мраморные статуи... пережигали на известь.

...Одна из нелепых и страшных сторон исторического развития – это разрушение памятников культуры.

А вот другому историческому, средневековому памятнику повезло больше. Это турецко-татарский древний Гёзлёв, расположенный вблизи моря.

Гёзлёв был большим по тогдашним меркам, процветающим средневековым турецким городом, в котором находились сотни лавок, складов, пекарен, ремесленных мастерских. В крепости существовало
5 крепостных ворот. Одни из них сохранились, как ни странно, до 1956 года, когда они были снесены под предлогом того, что мешают движению автотранспорта.

В 2006 году я побывал на открытии отреставрированных ворот, которое было сопряжено с праздничным шествием нарядно одетых мусульман, как местных, так и приглашённых.

В тот же день у мечети открыли памятник средневековому поэту, уроженцу здешних мест, Ашику Омеру.

Вывозимые из Гёзлёва товары в средневековье были традиционны для приморских степных городов. Это соль, зерно, шерсть, кожа тонкой выделки – сафьян и шагрень, жирная черноморская рыба и… живой товар – невольники, которые являлись главной статьёй дохода крымских феодалов. Ведь ещё в ХVIII веке орды крымских воинов совершали разбойничьи набеги, до нескольких в год, на южные окраины России. Бывало, за год через невольничьи рынки Гёзлёва проходило до 50-60 тысяч человек, обречённых быть проданными «сарацинам, персам, индусам, арабам...»

Всё Крымское ханство держалось на рабском труде. Поэтому, когда по Кучук-Кайнаджирскому договору 1774 года 40 тысяч рабов-христиан были вывезены за пределы Крыма, ханство сразу захирело, а после окончательного присоединения Крыма к России в 1783 году почти все проживающие здесь турки и татары подались в Турцию.

Край обезлюдел. Побывавший в Евпатории (тогда ещё Козлове) в 1837 году крупнейший уральский заводчик Анатолий Николаевич Демидов писал о городе: «...теперь, однако, надо сознаться, что о процветании его свидетельствуют одни лишь только развалины... стены полуразвалившиеся, сады и огороды».

Поэтому после того, как Крым вошёл в состав Российской империи, началось массовое привлечение в Крым поселенцев как из России, так и греков, немцев, армян… Иностранцам разрешалось брать из развалин, оставшихся от прежних строений, «...готовый камень для созидания домов и прочего безденежно, сколько его там окажется». Стоит ли теперь удивляться, что от прежней грозной крепости остались одни лишь воспоминания.


Таврический полуостров на 30 лет Павел I объявил «порто-франко», т. е. освободил от налогов ввоз и вывоз товаров из Евпаторийского порта. И только через 20 лет Евпатория стала подниматься из руин.

Я приглашаю вас пройтись по улицам, здания на которых слепят белизной от яркого южного солнца. Планировка города причудлива, с кривыми узкими улочками, то сходящимися к маленьким площадям, то снова расходящимися, с неожиданными тупиками. Татарских и турецких домов почти не осталось, но некоторые старые существующие дома ещё сохранили старую планировку, с окнами часто только во внутренний двор. Если войти в такой дворик, там нередко можно увидеть цветные окна-витражи с затейливой резьбой по камню, расписанные стены, низкие диваны со множеством подушек в тени персиковых, абрикосовых и ореховых деревьев.

Сохранилась полуразвалившаяся древняя турецкая банька. Остались даже следы мрамора, облицовки и фресок. Вот бы нашёлся предприниматель, который отреставрировал бы баню и запустил её в работу. От посетителей отбою бы не было, да я бы и сам обязательно помылся в средневековой турецкой бане – это ведь такая экзотика.

Одним из самых интересных объектов города был подземный водопровод. «Водопровод сей проходит под фундаментом крепостной стены и под зданиями частных строений. Он состоит из круглых…выжженных труб красной глины, коих пустота заключает 3,5, а длина до 14 дюймов… Все они положены в каменном канале, облиты известью и столь крепким составом склеены, что невозможно оторвать трубы без повреждения. Вода в оных течёт произволом тихим, но в полном объёме, а по пробивке в таковой отверстия вдруг поднимается вверх до половины аршина», – писал в 1832 году архитектор Гриндлинг.

Вы только вслушайтесь в музыку русского языка этого времени – стихи!

А самое интересное, что при расчистке каналов Гриндлинг нашёл серебряную монету римского императора Веспасиана, который правил в 69–79 г н.э. Вполне возможно, что этот водопровод «сработан был ещё рабами Рима»!


Наверняка систем водопровода за многовековую историю города было несколько, но тем не менее эти описания поражают – настолько качественно они строились. Давно уж нет тех строителей и проектировщиков, исчезли государства, изменилось много раз название города, а вода всё течёт и течёт…

И куда же текла и, наверное, сейчас течёт чистая питьевая вода две тысячи лет? На этот риторический вопрос уже не найдёшь ответа, пожалуй. Почему-то никому не пришло в голову использовать эту вновь открытую воду хотя бы для полива выжженных лютым южным солнцем газонов и деревьев.

Наверное, главные интересы человека сейчас лежат на поверхности: это власть, деньги, успех. Вот если бы там текла нефть...

Улицы старого города вымощены древним булыжником, а бордюрные камни – вы не поверите – были со следами древнееврейских надписей. Как я потом понял, они, скорее всего, были сделаны тамошним населением из средневековых надгробных памятников исконного крымского народа – караимов, которые признавали Ветхий Завет, но не признавали Талмуд. По сути дела, это были евангелисты, по вере они более близки к христианам и мусульманам, нежели к иудеям. Их огромное кладбище на окраине Евпатории медленно поглощается солёным озером Сасык и трудами предприимчивых нынешних жителей, построивших на части кладбища автостоянку и заправку.

А в старом городе есть и молельные дома караимов – кенасы, с арками, посвящёнными приезду российских императоров, которые благоволили к этому древнему народу. Для них даже были отменены черта оседлости, двойное налогообложение, которое распространялось на евреев. Караимы охотно служили в армии.

Хотя караимов осталось в Крыму всего несколько десятков, они, как предприимчивый народ, открыли рядом с входом в кенасы небольшой ресторан с традиционными блюдами любопытной караимской кухни, где смешана жирная наперчённая баранина и сладкий чернослив, например. Там же подают караимские пирожки и чуреки, вкуснейшие в городе, с луком и зеленью. Все эти яства хорошо запить парой стаканов мутной холодной белой бузы – хмельного напитка из проса.

С молельными домами (кенасами) у нас связаны и гнетущие воспоминания. До перестройки в них располагался античный отдел краеведческого музея. При передаче кенасов караимской общине в годы перестройки в этих зданиях осталось брошенным огромное количество материалов многочисленных археологических экспедиций. Всё это, по-видимому, было выброшено, как мусор. Мы взяли себе на память несколько обломков античных амфор – донышек, ручек, обломков тонкой чернолаковой керамики с красными узорами.


А рядом, у моря, возвышаются два стройных минарета вместе с многокупольной главной ханской мечетью Джума-Джами, или Хан-Джами, построенной, как традиционно считается, гениальным турецким зодчим, греком по происхождению, янычаром ходжи Синаном. Здесь провозглашался фирман турецкого султана о новом татарском хане. Правда, есть мнение, что Синан построил лишь минареты, а само здание мечети представляет лишь перестроенный им древний христианский храм, так напоминающий константинопольскую Ай-Софию.

Ещё при царизме потерявшая первоначальный исторический облик, мечеть при советской власти использовалась как склад. Долгое время она реставрировалась, восточные немцы отстроили минареты, разрушенные столетия назад.

Из окон минаретов открывается удивительный вид на окружающий город и море. И первое, что бросается в глаза, – это здание православного храма Св. Николая в форме ротонды. Вероятно, архитектор Бернадоцци учёл этот зрительный эффект, когда строил собор.

После реставрации несколько лет здание использовалось как филиал музея краеведения.

Потом грянула перестройка, началась репатриация крымских татар, которых до тех времён было во всём Крыму… порядка десяти с небольшим тысяч (сейчас их более 200 тысяч), и мечеть передали им.

Также передали частично отреставрированный текие дервишей – приют мусульманского суфисткого ордена бродячих вертящихся монахов-дервишей, единственный сохранившийся в Крыму. Истинную ценность и значимость текие можно понять, лишь представив себе действа, происходившие там лет 300–400 назад.

«…Каждый в конусообразных тюрбанах вишнёвого цвета и грубом белом шерстяном плаще. На ногах перетянутые верёвками сыромятные чарыки, в руках – посох.

Привычно поджав под себя ноги, с опущенными головами, расположились дервиши на ковриках в обители. Посередине круга на овечьей шкуре сидит мудрый старец, духовный наставник. Начинается великое таинство общения с Аллахом.

Одновременно коснувшись лбом пола, все встают вслед за шейхом. Почтительно приложив руки к груди, отвешивают поклоны друг другу, кланяются настоятелю. Затем сбрасывают чёрные накидки и под звуки свирели, тамбура, саза или дафа – барабана начинают кружиться и петь суры из Корана, впадая в состояние безграничной отрешённости от всего окружающего. Взгляд застывший, на лицах выражение исступления и восторга…» – писал Л. Никитский.

Теперь там, в частично отреставрированном здании проходят различные конференции, собрания.

Мы тоже как-то пришли на литературные чтения, посвящённые гёзлёвскому средневековому татарскому поэту-дервишу Ашику Омару, надеясь приобщиться к восточной поэзии. И что же: все сообщения, доклады и чтения стихов велись только на турецком и крымско-татарском языках, не прозвучало ни одного слова по-украински или по-русски, а мы были не единственными славянами на этом чтении.

А стихи действительно замечательные, вот послушайте перевод:



8149524643562268.html
8149635650560826.html
8149752439784328.html
8149841600263662.html
8149903174683326.html